Рабочее. Вопросы коллегам.
Июль 26, 2010 Изменить
В дополнение ко вчеращнему – скучное приложение.
Я не понимаю этой вечной каши на подходе.
Мы выходим на М-контроль и все докладываем – и расчетное снижение когда и куда следуем, контроль нам даже говорит – какая рабочая полоса. А после этого тот же самый контроль выводит нас и еще два борта на сосдених эшелонах в одну точку в одно и то же время и отдает подходу, после чего подход начинает нас троих гонять, меняя схему захода и выдавая ппц какие указания по снижению – то подвешивая, то требуя снижаться с вертикальной за 2000 фт/мин. Пассажиры, конечно, не блюют, но комфорта такие московские горки явно не добавляют. Да и нам тоже удовольствия немного – подготовленный заход рассыпается, надо срочно все пересчитывать, перебивать схемы-данные в машинке, а, чаще, просто считать все в голове.
Или вот еще пример. Почти одновременно входим в московскую зону с 737. Они на эшелон ниже – следуют тоже в Домодедово. Рассчитываем за 30 до Сухотино занять одну и ту же высоту, о чем сообщаем контролю. Контроль говорит «угу» и мы продолжаем в той же конфигурации. За 30 до Сухотино нам дают снижение: 737-му – на запрошенную, нам на соседний сверху и в таком виде отдают подходу. Дальше как обычно – спидбрейки, вертикальную макисмальную, векторение. где нас разводят. В зоне больше никого нет – один борт вылетает из Домодедово, когда мы на третьем уже. Для меня это загадка.
Почему, как в приличных местах, контроль не может развести борта заранее? Техника не позволяет? Или какие-то организационные моменты есть? Зачем все разгребать в районе аэродрома, если можно все решить еще до этого?
Вобщем – возникло у меня какое-то непонимание в этом вопросе. Вся надежда на пояснения коллег из смежного цеха.
О, это очень больная тема.
Как только ты нажал кнопку и сказал «Деливери, Майк Оскар Виктор…», запускается огромнейшая машина. Тут же отправляется десятки сотни телеграмм по всему маршруту и у всех диспетчеров открывется запись «Flight progress strip». Как только колеса провернулись более, чем на 15 градусов, полетела следующая серия телеграмм «Movement», на каждый чих, и не позже, чем через 10 минут после события.
Для каждого диспетчера по пути следования твое появление ну совсем никак не является сюрпризом, он имеет стрип по телеграмме, у него есть отметка на экране с формуляром, ему только что позвонил соседний диспетчер и передал тебя, он даже не слушает тебя – забормотал, значит действительно есть.
В нормальных условиях ожидаемые времена всяких динамических операций просчитаны задолго вперед, и на борт передаются только команды коррекции. Так снижаясь в Кеннеди ты можешь никогда и не узнать, что ровно перед тобой специально для одного самолета было изменено направление старта на противоположное, а потом опять возвращено.
А вот Московская зона – это один сугубо военный аэродром со всеми военными тайнами. Руководитель полетов едва может углядеть за всеми самолетами своего полка (а их там ровно на полк). Кто куда летит он определяет только после доклада, а то и переспроса, ну а дальше только командир может определить, куда и когда наносить бомбовый удар. И ни расписание, ни схемы заходов, ни все предыдущие телеграммы никакого значения не имеют.
Зато Госдума напринимала такую туеву хучу всяких законов о воздушном движении, ни в одной стране мира столько нет. И главное каждый последующий закон так изменяет предыдущий, что концов не найти вообще.
[Ответить]