На море мы везем бледных кормильцев, обратно – загорелых. Разница очень заметна – особенно в общей массе.

Сегодня был в Салониках. Кроме дешевого оливкового масла этот порт интересен своим рсположением и заходом на посадку – мало того, что отсутствует точная система, так еще и заход из двух частей – сначала стандартное снижение, потом нужно замереть, перелететь холмик, и, перелетев, вдоль этого холма энергично снижаться вниз до самой полосы, ориентируясь только по огням глиссады, которая весьма крута. Нас, конечно, энергичным снижением не удивишь, но одно дело падать камнем на пустой элке, а другое дело на стотонном корабле с двумя сотнями душ за спиной. Вобщем – заход адреналиновый сам по себе, да еще и полоса короткая – дальний торец очень быстро становится ближним. Подпортил ощущение только сокол, который решил посмотреть поближе на момент касания передней стойки, да так на ней и остался.

На обратной дороге оказались в каше московской зоны (впрочем – в московской зоне всегда каша, даже если на всю зону два самолета) и устроили небольшую обзорную экскурсию окрестностей Домодедово. До Коломны не долетели немного, но аэродром в Жуковском осмотрели подробно и в отстутствии пробок на МКАДе убедились визуально. В качестве ознакомления выполнли полностью автоматическую посадку – автомат сажает замечательно мягко и красиво.

Разобрался с бумажками и теперь даже на двухчасовом рейсе не только успеваю поесть, но и пять-десять минут поглазеть по сторонам. Потихоньку вкатываюсь и привыкаю.

Получил хорошие отзывы от двух инструкторов, замкомэска и комэска.

Повстречал за столь короткое время в АДП много приятелей. Почти все они, в разное время, летали в Коломне на выброску.

Люблю выходные, ночные и утренние рейсы – дороги свободны, от дома до работы – сорок пять минут. Ненавижу пятницы – езал на вылет два с половиной часа, даже машинка зачихала, заплакала и попыталась заглохнуть в пробке.

Как-то так, если вкратце.

Сегодня утром при подлете к Мск наблюдал по борту самолета Клмн и аэродром. Слышал Кошкина в эфире.
Приятно – будто кто-то тебя встречает.
Поскребся приветственно в микрофон.

Как вы могли догадаться – я в очередной раз вернулся.
Про полеты – будет много букаф.
Со временем.
А пока, безумно хочется спать и завтра снова в дорогу.

Претендую на МС или, даже, МСМК, как проехавший три области туда и обратно.

По дороге излил 10 литров омывайки, заменил одну щетку, оторвал салонное зеркало и всю обратную дорогу ехал вообще почти без зеркал – внешние зеркала залепляет этой суперлипучкой, которой поливают дороги. Плюс грязь, плюс нечищенные дороги, плюс фуры, поднимающие за собой девятый вал этой самой грязи с дороги и придурки на лехусах (встреченные в количестве 4-х), от которых грязи даже больше, чем от фур.

На одного Лехуса, кстати. меньше – остался в кювете где-то во Владимирской области – сам цел, машина в хлам. А шо ви хотели?  Под переохлажденным дождем на скорости 150 ни один лохус на дороге не удержится.

Выезжая со стоянки после очередной протирки фар-зеркал и долива омывайки, понял, что, все равно, ничего не вижу в зеркало и приоткрыл окно посмотреть. Получил заряд позитива от проезжающей фуры. Хорошо, что морда широкая – почти все осталось на ней и почти ничего не попало в салон.

Зачем мне все это было надо? А вот зачем.

Каждый год каждый пилот должен пройти унизительную процедура доказательства того, что он еще жив и не загнется в кабине лайнера в этом году. Его общупывают, обнюхивают, бьют молоточками, тыкают в палец иголками до крови, проверяют наличие рук-ног, слуха, зрения и сердцебиения. В большинстве мест пыток, называемых ВЛЭК – это мучительное мучение.

Но есть одна комиссия, где работают очаровательные женщины и мужчины, которые под непринужденный разговор, с шуточками-прибауточками проделывают все эти тщательные исследования таким образом, что на следующий день хочется сделать это еще раз. 

Поэтому каждый год я езжу проходить ежегодную комиссию в Иваново, чтобы не только убедиться в том, что протяну еще годик, но и узнать о том, на что следует обратить внимание в этом году. И получить свою порцию удовольствия от общения с замечательными людьми, набраться баек и зарядиться позитивом.

Вот зачем вчера я провел в дороге полночи, и ночевал в аэрофлотовской гостинице на кровати, которая Скрипит-по-Настоящему от каждого вздоха, а сегодня шесть часов прорывался обратно.

Да, у меня есть хлебная карточка сроком действия до 24.12.2010.

А это значит – что взлетка еще жива и, более того – в хорошем состоянии. И можно прыгать всем без ограничений.

Что и получилось! До субботы за весь год у меня было два полета. А за субботу добавилось четырнадцать – половина летнего выходного дня. С непривычки отсидел задницу. Удалось полетать много и интересно – были и стометровки с точным выдерживанием высоты и скорости, и проходы на каплю и почти в каждом полете – два захода.

Посадка на тропиночку уже не пугает, но дисциплинирует – тем более, что заход с моим нелюбимым курсом 120 – со стороны ямы – неудобно целиться. На крайнем полете уже на заходе метрах 50 от крыла пролетела чья-то камера запаски с черной медузой.

В воскресенье народ прыгать не мог.

Проводились испытания запасок и со 100-150 метров прыгал заслуженный испытатель Иван Иванович (Не путать с Сухарниковым, который таким образом отмечал свои 17 000).

Почти сразу после взлета самолет набирал эти самые 100-150 метров и переходил в горизонтальный полет, отчего почти все нептуны считали, что они снова вернулись на землю, где просто немного снизилось атмосферное  давление. И начинали отсчет высоты с этих самых 100-150 метров, отчего после приземления люди оказывались (если верить показаниям нептуна) на высоте минус 100-200 метров.

Теперь при низких проходах всем будет рекомендовано выставлять уровень земли в ручном режиме (I m on ground).