The Andygrom.

[caption id="attachment_637" align="alignleft" width="300" caption="Наше рабочее место"][/caption]

Для начала о терминологии.

Об экипажах. Раньше, на старинных самолетах, были закрепленные экипажи – то есть такие, которые всегда летали в одном составе. И для замены кого-то требовалось проводить дополнительную подготовку. Теперь все стало проще – экипажи летают в так называемом раскрепленном составе. Конечно – с кем летишь узнаешь не в кабине, но техника и технологии шагнули далеко вперед и никакой дополнительной подготовки для полета в новом составе не требуется.

Тем не менее – нормы рабочего времени никто не отменял и, если экипаж работал больше определнного количества часов – больше лететь он не может. Норма эта зависит от времени начала работы, состава экипажа (бывают экипажи усиленные, например), количества посадок и еще некоторых тонких моментов. Поэтому, порой, получается так, что, прилетев в пункт назначения, экипаж более лететь не имеет права – рабочее время закончилось. На таких рейсах их встерчает другой экипаж, который на прилетевшем самолете улетает обратно. Это называется эстафета. Эстафетный экипаж идет в гостиницу (ну или куда еще) и улетает на следующем рейсе. Эстафета может быть и один день и неделю (если рейс раз в неделю).

А если рейс достаточно короткий и рабочее время не выходит – то самолет возвращает обратно тот же экипаж. Такие рейсы называются разворотными. Стоянка в аэропорту при этом занимает от часа до двух (если больше – опять подкрадется норма рабочего времени). За это время выходят прилетевшие пассажиры, самолет быстро убирается, готовится к обратному рейсу и садятся новые пассажиры.

Все эти долгие вступления к тому, что в пятницу нам удалось сделать самый быстрый разворот – от слов «shutdown checklist» до «start engine number 2″ прошло 19 минут. Секрет прост – мне повезло сгонять на вывозном рейсе. Туда летели пустыми, салон был готов, еда погружена, заправка не требовалась. Пассажиры ждали нас уже в автобусах, как только мы выключили двигатели – подошел трап и началась посадка. И уже через полчаса после посадки из теплой прибрежной ночи мы летели в Москву, где нас ожидало хмурое сырое утро.

С Лондоном, как и следовало ожидать, случился облом. Мы приехали в Хитроу через 15 минут после закрытия камеры хранения, любой BnB за разумные деньги был либо далеко, либо забукирован насмерть, единственное предложение комнаты за 210 фунтов мы с негодованием отмели (еще бы – это 70 кружек пива в баре с видом на летное поле!), поэтому ночь на вокзале дает возможность в двух словах рассказать о том, Как мы потели на тренажере.

Сессия первая. Все легко и просто, за исключением того, что мы ничего не успеваем. С тренажера выходим сухие, сесть удалось всего пару раз,  я в самый наипростейших условиях словил крэш. Мы в панике. Вс ночь учим процедуры, которые, как казалось в Москве, были выучены на шесть из пяти.

Второй тренажер не дает возможности расслабиться, начинаются гадости. Отказы двигателя значительно после взлета, боковой ветер усиливается, видимость ухудшается. Пока ничего страшного, но поймать самолет пока все еще сложно. Тем не менее  кое-как удается справляться. У инструктора четыре листа замечаний. На следующий тренажерах будет, как минимум, не меньше.

Дальше номера не помню, но чего у нас только не было. Увод стабилизатора – упражнение на физическую силу, пока не выполнены процедуры и все не возвращается в условную норму, нагрузка на руки как в хорошем спортзале. Аналогично тренируем ноги при отказе двигателя  тримировать до полного снятия нагрузок не разрешают. Горим, тушимся, спасаемся. Эвакуируем пассажиров. Садимся без механизации на бешеной скорости – останавливаемся за 500 метров до конца полосы, а она – 3000 метров. Если нам удается зайти по минимуму погоды – на полосу выезжает трактор или другой самолет или по нажатию волшебной кнопки погода становится ноль на ноль, после взлета самолеты летят нам в лоб, орет TCAS и мы уворачиваемся, на высоте самолет сваливается всеми возможными способами и мы его вытаскиваем, происходит взрывная разгерметизация и мы экстренно снижаемся, аэропорт назначения закрывается, а запасной не имеет нужных средств посадки, на взлете и посадке нас поджидает сдвиг ветра такой силы, что приходится доводить дело до стикшейкера, только чтобы уйти от земли итд, итп, ебц.

За все тренажеры мы садились в автомате два раза – на первом тренажере и на чеке. Причем на чеке мы не вытерпели и стали сажать врукопашную раньше и лучше, чем в автопилоте, чем приятно удивили инструктора.

Конец наш был суров. Под самый конец чека, когда оставалось  всего пару минут, мы оказались на посадочной прямой в непосадочной конфигурации без двигателей. Вот тут уже мне справиться не удалось и я забабахал образцово-показательный крэш на скорости в 200 узлов с вертикальной 1200 футов в минуту встретив землю.

С каждого последующего тренажера мы выползали еще более мокрые, чем с предыдущего. Распорядок дня был прост – подъем, скорый завтрак, пешком до тренажера, брифинг, четыре часа тренажера, из которых два часа – справа и два – в капитанском кресле, 15 минут прогулка вокруг здания, подготовка-подготовка до вечера, прогулка до гостиницы, еще немного подготовки, полчаса – бассейн, пара подготовительных полетиков перед сном, по 50 и спать, чтобы на следующее утро – снова в бой.

Единственное исключение – два day-off, когда тренажера не было и мы спали не до 5, а до 8 и «летали» в деревянной и бумажной кабинах весь день.

Впереди – бумажная волокита, наземная подготовка, и много стажерской работы.

Позади – кайфовый тренажер, на которых хочется вернуться.

Ну и Лондон посмотреть было бы неплохо.

Не знаю – доедем ли мы до Лондона, но напьемся сегодня точно.
Ура!

Есть прекрасное женское имя – Нина. У меня так звали бабушку и мне это имя очень и очень нравится.
Но вот такая беда – дядя мой, обладающим весьма неплохим чувством юмора, как-то в детстве, в пору нашего с ним увлечения сокращениями, сократил мои ФИО до ГАВ. И сказал следующее: «Представь, что твою жену зовут Нина Осиповна. Тогда ваша семья в сокращении будет …» Дальше сами догадайтесь что.
С той поры я страшно боюсь знакомиться с Нинами – а вдруг она не просто Нина, а еще и Осиповна или Олеговна. Этот детский страх преследует меня до сих пор. Уже потом мне встречались Надежда, Наталья, Нелли и, даже, Нонна, но страх остался только перед Ниной.
Ну а чтобы Вам было не скучно и не обидно читать про женские имена – пару картинок о том, где я сейчас и что с комментариями.

[gallery link="file" columns="4"]

Завтра у нас, как это называется здесь – дей-офф. Следующая сессия – послезавтра. Выезжая из Москвы, мы были уверены, что в этот день посетим Ландан-из-зе-кепитал-оф-грет-британ, но прошедшие четыре сессии показали, что об этом не может быть и речи. Таким образом – мы не будем отличаться от всех остальных групп, которые тоже не видели этой самой столицы.
Из положительного – самолет становится все понятнее, сегодня садили его с одним двигателем и боковичком – ничего страшного, все контролируемо. Завтра предстоит много работы по плотному укатыванию процедур и подготовке к послезавтрашней сессии, когда мы будем жечь самолет, загонять его в сдвиг ветра и, при этом, все остальные гадости, как обычно, никуда не денутся.
Письмо «дедушка, забери меня отсюда» пока писать не хочется, но злости рабочего качества накопилось столько, что есть надежда – дальше все пойдет лучше.
Единственная поблажка завтра – посещение местного шмоточного магазина. Необходимо купить рубашек – с каждого следующего тренажера вылезаем еще более мокрыми, чем с предыдущих.
Еще из плюсов – нам очень повезло с инструктором, а мне – с напарником (надеюсь, что он думает также).
Из приколов. Заруливаем. Инструктор потопал ногами, имитируя прибежавшего бригадира проводников, и сказал дословно следующее: «Командир, что делать?!?! Мы задыхаемся!!! Они все достали трубки и закурили!!» Мы бросились смотреть – что же не так, проверять систему кондиционирования, APU, отборы и пр. Оказалось все проще – в процессе выключения вместо «пристегните ремни» выключили табло «не курить».
Если бы не такие моменты – наверное, уже писали бы письма дедушке, а так – отпускает.
Так что простите – сувениров и фотографий из Лондона не будет.